Валентина Коваленко

Сейчас я понимаю, что если бы не Тося, я совсем потеряла бы форму. Собака оказалась породистой, и для сохранения здоровья и физической формы ей требовались длительные прогулки и даже пробежки, иногда целые дни на природе, чтобы она нанюхалась вволю и набегалась. Приходилось выгуливать её не меньше часа утром и часа по два вечером. Хочешь не хочешь, погода или непогода, а изволь одеваться и выходить. Я сильно подозреваю, что настоятельные рекомендации ветеринарного светила, к которому пришлось обратиться в связи с каким-то собачьим недомоганием, были инициированы Диной и ею же оплачены, как и последующий телефонный контроль. Но тогда я не задумывалась об этом, просто тупо выполняла, что велено, и всё. Мне было не до аналитических изысканий.

Дина же не давала мне зачахнуть морально. Всё время тормошила, куда-то тащила, что-то заставляла делать. То мебель нужно было переставить по-новому, то ремонт в кухне сделать, то рамы на балконе заменить. В общем, не было мне покоя. Я сердилась, ворчала, но требования подруги выполняла. И только потом поняла, как близка была к страшной яме депрессии. Поняла и от души поблагодарила любимую подругу. На что подруга ответила молча - просто обняла меня и всё, а глаза почему-то на мокром месте стали. Да, хорошо, когда есть такие друзья.

Мой пятьдесят пятый день рождения мы отмечали с Диной вдвоём у меня дома. Так мне захотелось. Для сотрудников и коллег я накрыла поляну в обеденный перерыв, дала им высказать всё, что они нашли нужным, и слиняла домой. Дома же сделала простое застолье, как когда-то в студенческие годы. Картошечка, селёдочка, огурчики, помидорчики. Выпивка, правда, современная - где теперь возьмёшь портвейн «три семёрки». Дина меня поняла правильно, и мы от души поговорили о жизни, вспомнили школу (сколько лет за одной партой просидели), институтские годы, молодость. У Дины ведь тоже жизнь не сложилась. Её муж, которого она любила без памяти, погиб совсем молодым - разбился на мотоцикле. Второй матримониальной попытки она уже не делала. Вся ушла в работу, достигла больших высот и карьеру сделала - не чета моей. Дома ей помогает по хозяйству тётка - двоюродная сестра Дининой матери, которая и живёт с ней вместе, очень довольная такой долей.

Когда стемнело, мы, уже порядком осоловевшие от всего выпитого, вышли на балкон. Небо было чистым, бархатно-синим и казалось бездонным. А звёзды горели большие и яркие, как в сказке. Ветерок обвевал наши разгорячённые лица, и мне стало так хорошо, как не было уже много лет. Что-то открылось в душе, каналы какие-то прочистились, что ли. «Ой, смотри, звезда упала, - вскричала моя подруга.- Загадай быстрее желание». Желание? Какое желание? Какие у меня есть желания для себя самой, а? Ответить на этот вопрос я не смогла. И задумалась. Когда Дина ушла домой, я быстренько навела порядок в комнате, вымыла посуду и засела на балконе думу думать. Я вспоминала, когда последний раз имела своё желание, для себя то есть. И не могла припомнить точно, Давно, кажется, ещё до свадьбы. А потом уже были обязанности мои и желания близких и дорогих мне людей. Не до своих желаний мне было. И я забыла о них. Настолько забыла, что и сейчас не могу сказать ничего вразумительного по этому поводу. Как же это случилось? Как могла я забыть, что тоже вольна иметь желания, больше того, стремиться к их осуществлению?

Раздумий этих хватило не на один день. Я честно пыталась разобраться в себе, и получилось, что всё, что я делала в последние двадцать с лишним лет, я делала для других, потому что им это надо, им это хорошо. Даже с Тосей гуляла не потому что сама хотела, а потому что доктор велел это делать для её здоровья. Для своего блага я бы не стала так напрягаться, это я вынуждена была признать. И что же это получается? Во что же я себя превратила?

Ох, как же это было тяжело - отыскивать в себе свои желания. В результате длительных изыскательских работ я таки вытащила на свет божий несколько захудалых желаний и понесла их на суд подруги.